Память, застывшая в камне: архитектор Валентин Немиленцев о Кургане Славы
Валентин Иванович Немиленцев — архитектор Бобруйского района, человек, чьё творчество навсегда изменило ландшафт белорусской земли. Спроектированный им мемориальный комплекс в Сычково, десятки памятников в районе — это не просто бетон и металл, а застывшая память о Великой Отечественной войне. Мы поговорили с архитектором о том, как рождались эти комплексы и что они значат для него лично.
— Валентин Иванович, Вы были автором проекта Кургана Славы в Сычково. Как вообще пришла идея его создания? И почему выбор пал именно на это место?
В.Н.: Всё началось в преддверии 50-летия Советской власти. Уже в 1966 году в районе стали обсуждать, какой масштабный проект можно реализовать к юбилейной дате. Было принято решение увековечить память советских воинов и партизан, погибших в годы войны, и возвести Курган Славы именно в Сычково. Место выбрано не случайно: здесь замкнулось кольцо так называемого «Бобруйского котла». В июне 1944 года в ходе Бобруйской операции — одного из первых этапов грандиозной «Багратион» — войска правого крыла 1-го Белорусского фронта под командованием К.К. Рокоссовского двумя сходящимися клиньями прорвали пять рубежей немецкой обороны. К 27 июня юго-восточнее Бобруйска была окружена 40-тысячная группировка вермахта, а кольцо сомкнулось именно в районе Сычково. 29 июня город освободили. Немцы создали мощный укрепрайон, но это их не спасло: главные силы 9-й армии были разбиты, около 50 тысяч уничтожены, более 23 тысяч взяты в плен. Сычково стало местом ожесточённых, кровопролитных боёв, где полегли тысячи наших бойцов. Именно там мы и решили насыпать курган.
— Как протекала работа над проектом? Кто был рядом в этом творческом процессе?
В.Н.: Для меня это была одна из самых интересных страниц в жизни. Мне посчастливилось работать в одной творческой команде с выдающимися мастерами: архитектором Юрием Ивановичем Казаковым и скульптором Павлом Оксановичем Цомпелем. Мы работали в художественном фонде Беларуси, наши мысли и фантазии буквально «горели». Юрий Иванович и Павел Оксанович подсказывали, как точнее выстроить композицию с точки зрения архитектуры и пластики, как усилить эмоциональное звучание монумента.
В основу мы положили сам курган. Его насыпали в 1967 году методом народной стройки: помогали предприятия, колхозы, городские организации, военные части. В основание заложили капсулы с землёй из 70 братских могил Бобруйского района. Изначально на вершине установили скульптуру воина-освободителя с боевым знаменем и шесть стелл в честь Героев Советского Союза, павших на сычковской земле. Торжественное открытие состоялось 1 ноября 1967 года. Позже, при реконструкции, оригинальный памятник перенесли в деревню Щатково — на место, где непосредственно замыкалось окружение фашистов. Там он стоит и сегодня.
— Комплекс менялся с течением времени. Что появилось позже? И как вообще велась работа по благоустройству памятных мест в районе?
В.Н.: Да, время вносит свои коррективы. В 2000-х годах курган дополнили новыми элементами: возвели Ворота Славы, установили 13 памятных досок в честь Героев Советского Союза — уроженцев нашего района и тех, кто героически сражался и погиб в ходе Бобруйской операции.
Но это лишь часть общей работы. В 1967 году мы привели в порядок большинство братских могил по всему району. В центральных усадьбах хозяйств — Бортниках, Михалево, Слободе, Воротыни, Каменке, Горбацевичах, Глуше и других населённых пунктах — установили памятники землякам, не вернувшимся с войны. Каждый проект нёс свой смысл. Возьмём, например, Воротынь. Памятник поставили на окраине деревни (там, где сейчас находятся клуб и административное здание). Композиция показывает женщину — мать, жену, сестру, — которая провожает на фронт родного человека. Он склонил голову ей на грудь, понимая всю тяжесть и святость миссии: защитить Родину и близких от фашистской угрозы. Такие детали рождают не просто памятник, а живой диалог поколений.
— Большинство ваших работ посвящены военно-мемориальной тематике. Почему вы выбрали именно это направление?
В.Н.: Эта тема была мне особенно близка по-семейному. Мой отец прошёл войну, а четверо его братьев погибли. Мне хотелось сделать так, чтобы их жертва и жертва миллионов не стала безликой, чтобы память оставалась живой, а не формальной.
— Где Вы, как творец, черпаете вдохновение?
В.Н.: Чтобы создавать, нужно, чтобы в душе горел огонь. А для этого необходимо наблюдать, учиться, впитывать. Я шесть раз проходил переквалификацию в Московском архитектурном институте. Объездил весь Советский Союз — от Урала до Прибалтики, изучал мемориалы в Бресте, Минске, других городах. Когда видишь всё в натуре, своими глазами, — тогда и приходит настоящее вдохновение. Я бережно переносил увиденное в свои проекты, адаптируя формы и решения под белорусскую землю.
— Есть ли особый смысл, который Вы вкладываете в свои работы?
В.Н.: Главный смысл моей архитектуры в том, что всё должно быть белорусским. Мы живём в Беларуси, и национальное начало должно отражаться в наших проектах, в застройке, в повседневной жизни людей. Вот такая простая, но важная идея: белорус — значит белорус.
—Спасибо за содержательные ответы. Крепкого Вам здоровья и активного долголетия.
Беседовала МАРИЯ ШУМИЛОВА