«Запах гнилой картошки и вкус свободы»: история бобруйчанки, пережившей ад Озаричей
2025 году наша страна отметила 80-летие Победы над фашизмом. Для нас, семнадцатилетних, война кажется чем-то далеким: черно-белая хроника, памятники, уроки истории. Но стоит прислушаться к голосам тех, кто видел всё своими глазами, и прошлое становится пугающе реальным.
Татьяна Федосовна Сидоренко относится к поколению «детей войны». Когда 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная, ей не было ещё и двух лет. Она не помнит себя без войны. Всё её сознательное детство прошло в страхе, холоде и голоде. Я взял у неё интервью, чтобы записать эту историю. Пока мы помним — они живы.
«Доброжелательные» оккупанты и жизнь в бане
В семье Сидоренко было пятеро детей: один сын и четыре дочери. Когда немцы заняли их деревню, они выбрали просторный дом семьи для своей столовой. Хозяев выселили.
— Нас загнали в баню рядом с домом, — рассказывает Татьяна Федосовна. — Там мы ютились три года. Топили буржуйку, спали кто на полу, кто на полках.
Казалось бы, ужас. Но дети умеют находить радость даже в аду. Моя собеседница вспоминает, как они с сестрами резали картошку тонкими кружочками, прикладывали к горячим бокам буржуйки и ждали. Когда чипсы подсыхали, их можно было есть.
— Мама постоянно ругалась, что мы развели вонь на всю баню своим картофелем, — улыбается Татьяна Федосовна. — Но для нас это было лакомством.
Немцы вели себя по-разному. Женщина помнит, что они не забирали скот, говорили кормить детей мясом. Зимой разрешали греться на печи в собственном доме, пока они обедали. Мама объяснялась с ними через местную переводчицу. Казалось, война может быть «мягкой». Но это было лишь затишье перед бурей.
Арест отца и предупреждение разведчицы
В 1943 году отца, Федоса Моисеевича, забрали. Якобы за связь с партизанами. Его отправили на заготовку леса для немецких бункеров. Когда началось отступление немцев, один солдат предупредил рабочих: «Уходите, иначе расстреляют». Не все поверили. Те, кто остался, не вернулись живыми. Отец чудом выжил, скрывался у родственников, но домой пока не вернулся.
А в марте 1944 года пришла новая беда. Люди шептались: «Немцы! Машины!».
— В нашей деревне была переводчица, кажется, Лиза, — тихим голосом поведала Татьяна Федосовна . — Люди говорили, что она разведчица. Правда ли? Не знаю. Но улыбка у неё была такая красивая… Добрая.
Именно Лиза спасла семью, предупредив маму: «Тетя Маша, одевайтесь потеплее, берите еду. Вас повезут в концлагерь». Так началось самое страшное путешествие в их жизни.
Озаричи: лагерь смерти среди болот
Семью довезли до станции «Телуша», посадили в товарный вагон. Потом снова машина. Кому-то не хватило места — шли пешком. Так Татьяна Федосовна с мамой, братом, сестрами и бабушкой попала в концлагерь Озаричи.
Это было не просто место заключения. Это была фабрика смерти. Лагерь находился в болотистой местности, огражден колючей проволокой. Вокруг — минные поля. С вышки немцы стреляли без предупреждения.
Но самое страшное не это. В Озаричах фашисты впервые применили бактериологическое оружие. Они намеренно заражали узников сыпным тифом, чтобы при освобождении советские солдаты подхватили болезнь.
— Узники болели повально. Каждое утро было много умерших, — вспоминает бабушка со слов своей старшей сестры Веры. — Тела лежали бездыханные, их никто не убирал. Хоронить запрещали.
Люди мерзли. Март был холодным, снег лежал на земле. Чтобы не замерзнуть, искали ветки для шалашей. Хлеб привозили и кидали, как собакам. Снаружи булки казались белыми, но внутри были опилки и отходы. Правило было жестоким: кто поймал — тому и еда. Сильные отбирали у слабых. Воды не было. Только грязь под ногами. Иногда топили снег.
Однажды мама увидела за проволокой ручей с чистой водой. Протянула руку… Появился немец, сильно ударил по руке: «Ещё раз увижу — расстреляю».
Семья Сидоренко выжила чудом. Они взяли с собой подушки и подстилки. Пока другие спали на сырой земле в воде, у них было немного сухого места. Три недели в этом аду казались годами.
Свобода со вкусом смерти
11 апреля 1944 года лагерь освободили советские разведчики. Они знали про мины и велели идти след в след. Но немцы оставили последнюю подлость. Рядом с лагерем они разложили хлеб, мыло, фляги с водой…
— Изголодавшиеся люди бросались в разные стороны, чтобы схватить вещь… И взрывались, — с болью говорит Татьяна Федосовна. — Они выжили в аду, но погибли в тот момент, когда им была подарена свобода. Страшно даже представить эту картину. Моя семья чудом не побежала за «подарками».
Возвращение и запах памяти
Домой возвращались через Калинковичи, Мозырь, Рогачев. Они стали беженцами в своей стране. Изможденные, больные, их селили в закрытые помещения — школы, клубы. Мама, переболев тифом, сама помогала другим лечиться. Люди делились последним с детьми, видя их бледные лица.
Когда вернулись в родную деревню Дубовое, там ждал отец. Но радость была недолгой. Огород засеять не успели — снова голод.
— Мы бродили по полю в поисках пищи, — рассказывает Татьяна Федосовна. — Радовались любой гнилой картофелине. Делали из неё блины. Это было самым большим лакомством. Если кто-то давал горсточку муки — это была роскошь.
Татьяна Федосовна призналась мне: даже сейчас, спустя почти 80 лет, как только она чувствует запах гнилой картошки, сразу возвращается в то детство. Этот запах для неё — вкус выживания.
Отец вскоре снова ушел на фронт. Встретил Победу в Кенигсберге. А дома остались женщины и дети, которые учились жить заново.
…В Беларуси погиб каждый четвертый. Война оставила черный след в каждой семье. История Татьяна Федосовна — это лишь одна крупица большой истории нашей страны. Но без таких крупиц не сложится полная картина.
Сегодня мы живем в достатке. У нас есть теплые дома, еда, чистая вода. Мы не боимся мин под ногами. Но мы обязаны помнить, какой ценой это досталось.
Я записал этот рассказ для того, чтобы мои сверстники знали: мирное небо — это не данность. Это дар, за который заплачено миллионами жизней.
Цените историю. Слушайте своих бабушек. Помните своих героев. Пока мы помним — мы живем.
Никита НАУМЧИК
Фото из семейного архива Сидоренко